Главная » Рефераты    
рефераты Разделы рефераты
рефераты
рефераты скачатьГлавная
рефераты скачатьАстрология
рефераты скачатьГеография и экономическая география
рефераты скачатьМеждународные отношения и мировая экономика
рефераты скачатьАстрономия
рефераты скачатьСтроительство
рефераты скачатьСхемотехника
рефераты скачатьФилософия
рефераты скачатьФинансы
рефераты скачатьФотография
рефераты скачатьИскусство
рефераты скачатьЛитература
рефераты скачатьФилософия
рефераты скачатьАстрономия
рефераты скачатьГеография
рефераты скачатьИностранные языки
рефераты скачатьРазное
рефераты скачатьАвиация и космонавтика
рефераты скачатьКриминалистика
рефераты скачатьКриминология
рефераты скачатьКриптология
рефераты
рефераты Информация рефераты
рефераты
рефераты

Жизнь и творчество И.С. Тургенева в Буживале (Франция) - (реферат)

Жизнь и творчество И.С. Тургенева в Буживале (Франция) - (реферат)

Дата добавления: март 2006г.

    Жизнь и творчество Тургенева в Буживале (Франция)
    БУЖИВАЛЬ

“Мы с Виардо приобрели здесь прекрасную виллу —в трех четвертях часа езды от Парижа, я отстраиваю себе павильон, который будет готов не раньше 20 августа, — но где я немедленно поселюсь.... Я езжу в Париж три раза в неделю”. Это писано летом 1875 года. “Здесь” — Буживаль, недалеко от Сен-Жермен, на берегу Сены. Видимо, купили они сообща. Вилла называлась “Ясени”. С набережной ворота вели в парк. (Они и ныне существуют. На них доска с обозначением, что тут жил “знаменитый русский романист Иван Сергеевич Тургенев”. ) Две дороги, усыпанные песком, подымались вверх к дому. Вокруг кусты, зелень, чудесные ясени, плакучие ивы. Как и в Бадене, много воды. Она скоплялась в бассейнах, бежала ручейками, среди бегоний, фуксий по лужайкам, мшистых огромных деревьев. Главный дом, где жили Виардо, наверху. У Тургенева небольшой деревянный домик в швейцарском духе, недалеко от дома —все в цветах, зелени. В нижнем этаже дома столовая и гостиная. Выше большой кабинет, много книг, картин, мебель обита темно-красным сафьяном. Из углового окна вид на Сену—на ней те же баржи, что и теперь, лодки, кабачки под ивами и тополями. Зеленые луга, коровы. Голубизна далей— тогда все было просторней, более деревенское. Еще этажом выше — спальня и комната для гостей. Сюда выезжали каждую весну из Парижа, с rue de Douai, в каретах, медленно и основательно кативших по шоссе, с сундуками, баулами, картонками—на все лето. (Как бы парижское Нескучное или Царицыно. ) Лишь ноябрьские туманы загоняли в город.

Собиралась вся семья: семидесятипятилетний Луи Виардо, Полина, дочери — Клавдия Шамеро и Марианна Дювернуа, сын Поль. Приезжал —возвращаясь из Карлсбада с леченья или из России (там бывал чуть не каждый год), — Тургенев. Случалось, что и ученицы Ви-ардо жили тут в пансионе по соседству. Жизнь шла тихая, старчески-закатная, Тургенев, как всегда, работал. К Буживалю имеют отношение “Сон” “Рассказ отца Алексея” и позднейшие “Клара Милич” “Стихотворения в прозе”, предсмертные наброски Осенью 76 года здесь переписывалась “Новь”—и очень многие письма помечены Буживалем (Тургенев всегда тщательно означал даты и место— любил, чтобы и ему указывали их).

Видишь его здесь полубольным и грустным, с подагрою, нередко в пледе, медленно прогуливающимся по парку (в лучшие относительно годы, до последней болезни) . Очень это не похоже на его молодость в Куртаве-неле, но ни от чувств Куртавенеля, ни от самого поместья ничего более не осталось. К молодости, красоте тяготение неизбывно. Вот Диди расставляет у него в кабинете, рядом с окном на Сену, кисти, краски на мольберте, тут для нее поставленном. Это видная молодая женщина с черными блестящими волосами, острыми чертами лица, глубокими синими глазами. Обликом напоминает мать. Она тоже умеет петь—Полина обучала ее. Но занимают больше кисти, краски. Диди с детства рисует. В годы Бадена дарила Тургеневу ко дню рождения “Святое Семейство”— здесь пишет пейзажи, натюрморты. Тургеневу нравится, что она близ него. Может быть, он дает ей советы, критикует, хвалит. Снизу, с крокетной площадки, тоже молодые голоса, щелкают шары, смех: ученицы забавляются не столь веселой игрой. Накидывая на плечи пестрый плед— летом нередко холодно —спускается он вниз и под ясенями садится на скамейку, смотрит, как играют. Ученицы разноплеменные: южная красавица Гаргани— венгерка; мечтательная Фермерн, чудесное контральто — немка. Ромм —русская. Все как на подбор высокие, стройные. В Париже, увидав их раз в салоне Виардо, Тургенев окрестил всю тройку “анабаптистами” из “Пророка” —так и осталось за ними название. Опять похоже на Лаврецкого и молодежь, только не в Орле на Дворянской, а на латинской земле, и Лаврецкому шестьдесят лет. Анабаптисты относят к нему с благоговением— это великий писатель, такой приветливый и грустный человек, даже такой красивый, несмотря на возраст. Возможно, и он тряхнет стариной, сыграет партию, да вряд ли барышни решатся обыграть его. Хотя боязни к нему нет. Кому он страшен? Кого обижал из малых сих? (Не то что Виардо: от нее, случалось, плакали статные ученицы — потом мирились, целовались — до ближайшей ссоры. ) Долго ему под ясенями, однако, не усидеть. Из дому бежит прислуга. Господина Тургенева спрашивают....

    Или:

— Приезжая дама очень хочет видеть по делу господина Тургенева. Это соотечественники. Виардо не особенно их ласково встречает, все-таки они просачиваются. Может быть, молодой, рыжеватый, с бородкой клочьями и в косоворотке народник, будущий Златовратский, приехал “ознакомиться со взглядом нашего знаменитого писателя на революционное движение”, выяснить окончательно, “как он относится к прогрессу”— и заодно пожурить за “постепеновщину”, за то, что в “Нови” “недостаточно выведено положительных типов” и т. д. — В России назревают события, — осведомляет юнец. — В Петербурге сейчас два правительства: одно — в Зимним дворце, другое — в конспиративной квартире исполнительного комитета.... Все это Тургенев знает, но ничего не поделаешь, надо слушать. Он полулежит — громадный, с серебряной головой, кутает ноги пледом. — Вы уж меня извините, — говорит высоким, пришепетывающим тенором, —за такую позу. Больной старик.... Да, да, я преклоняюсь пред самоотвержением русской молодежи. Я вам очень благодарен за ценные указания. Разумеется, я сделал в “Нови” промах....

Посетитель оглядывается по сторонам. Видимо, обстановка его смущает, и собственная косоворотка, и бородка козлиная. —Вы здесь вдали от гущи жизни. Для уловления нарождающихся типов необходимо быть, так сказать, внутри, а не вовне....

Это больное место Тургенева. За “гущу”, за якобы “измену” родине (“променял на Францию”) кто только не корил его? (А когда умер Флобер и попробовал Тургенев собирать на памятник ему в России, эта милая Россия в ярости на него набросилась! )

Может случиться, что народник вытащит-таки из-под полы, пыжась и краснея, трубочку рукописи, где “выведены” в поучение Тургеневу и “положительные” типы будет рассказано, как честная учительница с не менее честным учителем ушли в народ и что из этого получилось. Терпелив Тургенев. Прочтет, одобрит, перешлет Стасюлевичу —нельзя ли “тиснуть” в “Вестнике Европы”? Из своих средств даст аванс.... (Одна из причин нелюбви Полины к землякам. )

Или же не народник, а щебечущая дама дожидается. Под вуалькой, в джерси, с турнюром и юбкой в воланах.

— Иван Сергеевич, я такая ваша поклонница.... позвольте представиться.... обожаю ваш талант, мне бы хотелось автограф. Это — в лучшем случае. А то —похлопотать за сына. Его надо поместить в гимназию, на казенный счет, так вот не может ли он дать письмо.... При его имени.... с его известностью. — А сколько лет вашему сыну? Тургенев берется за перо.

    — Пятый пошел.
    — Ну, в таком случае не возьмут.

—Ах, знаете, я на всякий случай вперед. Нахожусь проездом в Париже, думаю: надо навестить Ивана Сергеевича, он такой добрый, а Олег подрастет, ему пригодится рекомендательное письмо. Да заодно и подпись знаменитого писателя.

Вероятно, не так уж благословлял в сердце своем “Иван Сергеевич” разных мамаш и Олегов, но письма писал, пока в дверь не стучала твердая рука Виардо: конец аудиенции, господина Тургенева ожидают к завтраку (или к обеду, или еще что). Вечером вист — одно из приятных для него развлечений. А 18 июля в доме праздник: день рождения Полины. (В Баден он всегда приезжал к этому времени из России. В Буживале не совсем так. ) Разумеется, делает Тургенев подарок: за несколько дней катит в карете в Париж, в Salle Drouot. Там он завсегдатай.

Его кличка Grand Gogo russe (большой русский простофиля). Это значит, что нетрудно его облапошить—и действительно, нет ничего легче. Он разыщет какую-нибудь камею, шаль, миниатюру. Переплатит, робко свезет домой. Подарок будет принят с царственным благоволением, как самоочевидный шаг. Черные глаза лишний раз блеснут. Лишний раз поцелует он красивую некогда руку.

И анабаптисты не отстанут. К торжественному дню заказывают они в Париже огромнейший букет красных роз, букет-монстр, чтобы умилостивить госпожу. К ним присоединяются еще две ученицы— подношение от пятерых.

    Полина все-таки дает утром урок.

Стучат. Въезжает целый куст роз. Она сразу понимает, в чем дело, но слегка играет: хмурится, делает недоуменное лицо.... За дверьми шепчутся остальные четыре девицы.

—Что такое? Откуда это? В букете пять визитных карточек. Она медленно вынимает их, по одной, медленно, как бы плохо разбирая, читает.

    — Ну какие глупые, что это за пустяки!
    Но анабаптисты уже ворвались, виснут на ней, целуют.

Разумеется, парадный обед, с шампанским, индейками, мороженым. Вечером гости. Ученицы будут петь. Может быть, и Полина вспомнит былое, остатками знаменитого голоса споет “О, только тот, кто знал свиданья жажду.... ” — сверкнет непогасшими глазами, вновь одно сердце взволнует. А потом кончится этот день. Один останется Тургенев у себя в chalёt — как и всегда. В угловом окне, над Парижем, бледное зарево. Летние звезды в небе. Лампа под зеленым абажуром на столе. Как некогда в Куртавене-ле— шум крови в ушах, шорох —неумолкаемый лепет деревьев, капля падает с легким серебристым звуком. Тончайшее сопрано комара. И— ощущение ушедшей жизни.

В полночь было страшновато в уединенном Куртаве-неле, могло пригрезиться что-нибудь, почуяться. Но тогда— молодость. Хоть ненадолго — да увенчанная любовь. И тот неведомый мир, чуть приоткрывавшийся, был Далеко: едва давал о себе знать. Теперь он рядом. Совсем приблизился, как кошмар “Сна”. Тайные силы, грозные и недобрые, может быть, и могли заколдовать и покорить ему ту, около которой (в неравной борьбе) прошла жизнь. Но вот не заколдовали. Не обратно ли? Не им ли овладели — приковали к “краешку чужого гнезда”?

Возможно, встанет monsieur Tourgueneff, в тишине ночи обойдет сад и, вернувшись, запишет у себя в дневнике: “Самое интересное в жизни - смерть”.

    Литература:
    Весь ТУРГЕНЕВ – (1942 год издания)

рефераты Рекомендуем рефератырефераты
     
Рефераты @2011